Blu-ray Портал SACD Портал DVD-Audio Портал DTS Портал DVD Портал DualDisc Портал
Многоканальная Музыка (Surround SACD & DVD-Audio)

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Купить диски можно в интернет-магазинах
 Forum Rules Правила раздела

 
Reply to this topicStart new topicStart Poll

Древовидный · [ Стандартный ] · Линейный

> Sibelius / Ashkenazy "Symphonies No.4 & 5; Finlandia", SACD

Оцените многоканальную запись:
 
10 [ 0 ] ** [0.00%]
9 [ 0 ] ** [0.00%]
8 [ 0 ] ** [0.00%]
7 [ 0 ] ** [0.00%]
6 [ 1 ] ** [100.00%]
5 [ 0 ] ** [0.00%]
4 [ 0 ] ** [0.00%]
3 [ 0 ] ** [0.00%]
2 [ 0 ] ** [0.00%]
1 [ 0 ] ** [0.00%]
Всего голосов: 1
Гости не могут голосовать 
Подписка на тему | Сообщить другу | Версия для печати
Elephantus
post 5/09/2009, 21:55
Сообщение #1


Млекопитающее
******

Группа: Участники
Сообщений: 4,579
Из: МО Курганье

Аудио диски:  552  / 273
Музыкальные DVD:  51  / 20


Sibelius / Ashkenazy "Symphonies No.4 & 5; Finlandia" SACD

Sibelius / Ashkenazy "Symphonies No.4 & 5; Finlandia" , SACD

Genre: Classical – Orchestra

Гибридный SACD 5.0

ROYAL STOCKHOLM PHILHARMONIC ORCHESTRA
VLADIMIR ASHKENAZY (conductor)
    JEAN SIBELIUS (1865-1957)

    Symphony No.4 in A minor Op.63
  1. 1 Tempo molto moderato, quasi adagio 8:56
  2. 2 Allegro molto vivace 5:03
  3. 3 II tempo Largo 8:48
  4. 4 Allegro 9:30

    Symphony No.5 in E-flat major Op.82
  5. 1 Tempo molto moderato, Allegro moderato 13:14
  6. 2 Andante mosso, quasi allegretto 8:32
  7. 3 Allegro molto 9:18

  8. Symphonic poem "Finlandia" Op.26 7:59



    TOTAL TIME: 71:36

Recording Date: 25-29 Apr. 2006, 30,31 Jan., 1-3 Feb. 2007 (Session & Live)
Recording Location: The Stockholm Concert Hall (Stockholms Konserthus)
Mixed and Mastered at EXTON Studio, Yokohama
Producer: Tomoyoshi Ezaki
Assistant Producer: Masako Teshima
Recording Director: Tomoyoshi Ezaki
Assistant Director: Masato Takemura
Balance Engineer: Tomoyoshi Ezaki
Assistant Engineers: Takeshi Muramatsu, Lubomír Nováček, Michal Závěrka


EXTON / Octavia Records (OVCL-00282, TGGS-107, 5 425008 376233), 2007
User is offlineProfile CardPM
Go to the top of the page
+Quote Post
Elephantus
post 5/09/2009, 22:03
Сообщение #2


Млекопитающее
******

Группа: Участники
Сообщений: 4,579
Из: МО Курганье

Аудио диски:  552  / 273
Музыкальные DVD:  51  / 20


Цитата( Буклет )
Jean Sibelius's seven symphonies have generally been seen as a bastion of conservatism, upholding the traditional values of tonality and symphonic form against successive waves of twentieth-century modernism. And Sibelius himself described his Fourth Symphony, composed in 1910 and 1911 and first performed under his own direction in Helsinki in April 1911, as "a protest against the compositions of today" - meaning, presumably, against the large orchestras, huge spans and spectacular climaxes of Mahler and Strauss. But in reacting against one kind of modernism, he created another. The Symphony is concentrated and elliptical, and with its modal inflections and its emphasis on the interval of the tritone often ambiguous in tonality; its overall effect is austere and even bleak. It was received with bewilderment by its early audiences, and it has never completely lost its aura of uncomfortable, uncompromising modernity.

The dark and brooding opening of the Symphony, beginning in the bass register with a solo cello to the fore, sounds at first as if it might be the slow introduction to a main Allegro. Instead the speed broadens to Adagio for a fragmentary second-subject group of declamatory brass motives and sudden outbursts on the strings, then returns to the initial tempo for a recasting of the opening material in a smoother triple metre. Following a development section largely made up of shadowy tremolando lines and long-held pedal-points, the recapitulation starts with the second-subject group, and refers to the opening only in the last few bars. There is a similar sense of foreshortening in the F major scherzo: an extended paragraph led off by a descending oboe melody opens and closes the first section; but after what seems to be a trio section, at half speed and with weightier textures, the expected return of the oboe melody is telescoped into a single concluding violin phrase.

The slow third movement, restless in tonality but eventually settling into in C sharp minor, begins with disconnected fragments of upward-striving melody. One of these, on the four horns, grows organically throughout the movement, to provide it with its most extended outpouring of melody shortly before the end. The finale exhibits remarkable control of pace, all its apparent fluctuations of tempo being achieved without any deviation from the initial marking of Allegro. It begins optimistically, with elegant curves of A major melody and the bright sound of the glockenspiel. But, as in the first movement, this opening theme disappears from a much compressed recapitulation; and eventually the major key disappears as well, to be replaced in the coda by a sombre A minor.

* * *


Sibelius's Fifth Symphony has always enjoyed greater popularity than the Fourth, primarily because of its more outgoing and approachable musical language; but it is no less original in its form and in the treatment of its material. It had a difficult and complex gestation. Sibelius began sketching it in the summer of 1914, and completed it in time for a concert in Helsinki on his fiftieth birthday in December 1915. But then he revised it completely for a second performance at the end of 1916, and again before conducting the final version in Helsinki in November 1919.

The most important change which Sibelius made between the first and second versions, and retained in the third, was to join the original first two movements - the first moderately paced and the second a scherzo and trio - into a continuous whole. This was the logical outcome of the close thematic connections which already existed between the two, and it resulted in a movement which moves gradually and all but seamlessly from one tempo and mood to an almost opposite extreme. It begins in a brooding 12/8 time, with a double statement of a pair of important thematic ideas, the first a rising figure over two alternating chords, the second a more jagged melody. A developmental episode culminates in a return of the opening idea, before the tempo quickens into a one-in-a-bar 3/4 scherzo. This is based on transformations of earlier themes, together with a fanfaring idea which launches a developmental trio episode. The scherzo section is marked at the start poco a poco stretto, indicating a gradual increase of speed and tension, and in its closing pages it accelerates to a headlong Presto and even beyond.

Whereas this first movement traverses a great distance, the G major Andante is "steady-state". It is a set of free variations on the theme announced by pizzicato violins near the beginning, and is permeated throughout by a repeated pattern of three upbeats and two downbeats in 6/4 time. There are small fluctuations of tempo, but the movement ends as it begins, at a calm walking pace. However, this movement is more than a relaxed interlude in the work's symphonic argument, since it also anticipates two of the main thematic ideas of the finale. In the finale itself, the first of these ideas emerges in a blizzard of tremolando string writing; the second is based on a slowly rotating figure in the horns, echoed at a slower speed in the bass, with an expressive melodic counterpoint - creating a majestic effect which seems to have been linked in Sibelius's mind with a sighting of migrating swans, "like a gleaming silver ribbon". These two large paragraphs are then repeated and developed, with a much more expansive reprise of the "swan theme" leading to an ending which memorably resolves the tensions of the whole work.

* * *


It was in the year of the premiere of his First Symphony, 1899, that Sibelius composed Finlandia, for the closing scene of a patriotic pageant in Helsinki. Revised for concert performance the following year, it became an international symbol of the Finnish struggle for independence from Tsarist Russia. The piece is a short tone-poem: in the slow introduction, brooding chords seem to be struggling towards a chorale; a dramatic transition leads to a surging Allegro, with a middle section in which a calm hymn tune gradually spreads through the orchestra; the hymn tune reappears briefly at the exultant ending.

Anthony Burton © 2007


Цитата( Коженова И.В. История зарубежной музыки )
Новизна художественных исканий Сибелиуса наиболее ярко проявилась в Четвертой симфонии a-moll (1911). В ней заметно усложнилась звуковая палитра композитора: на первый план выступили графичность, заостренность интонационного рисунка, некоторая жесткость линеарной полифонической ткани. На смену строгой классичности композиции пришла рапсодическая свобода, внешняя незавершенность форм. Часть слушателей и критиков восприняли эту музыку с недоумением. Недруги композитора писали даже о нарочитой «суховатости» ее оркестрового колорита. Другие оценили ее как высшее достижение Сибелиуса-симфониста. Характерно, что сам автор задумывал свое новое сочинение как сознательное отражение «протеста против современных методов композиции». Известно, что он резко отрицательно оценивал крайности новейшей европейской музыки, проявившиеся в самодовлеющей «игре звуков». Возможно, что скупость, аскетичность звукового аппарата Четвертой симфонии намеренно противопоставлена оркестровой гигантомании ряда партитур Р. Штрауса, Г. Малера и других современников.

Обострение стиля Четвертой симфонии, видимо, было обусловлено дальнейшим погружением автора в мир горестных субъективных переживаний. Скрытность, «загадочность» образно-эмоционального содержания вызвала к жизни и некоторые неожиданности структуры.

При этом в Четвертой симфонии достигнута естественная взаимосвязь психологизма и картинности, экспрессивной возбужденности и жанровости. Автор отнюдь не отказался от присущей ему национальной самобытности стиля, а лишь обновил ее в соответствии со своим психологически углубленным замыслом.

Четыре части симфонии невелики (весь цикл продолжается немногим более получаса). Они отличаются своеобразием импровизационного изложения: каждой части свойственна особая незавершенность. Автор избегает подчеркивания начальных разделов и окончаний. Неожиданной представляется краткость, афористичность тем-символов, в которых выделена интонация тритона. Такова вступительная тема-эпиграф, во многом определяющая облик первой части.

Драматургии цикла свойственны черты камерности: интеллектуально усложненные медленные части (первая и третья) являются его драматургическими центрами. Первая часть — в свободной сонатной форме — развивается в характере внутренне контрастного лирического монолога. Ее сменяет тревожное скерцо, отмеченное чертами зловещей фантастики. В нем особенно поражает внезапное появление нового заключительного раздела Doppio più lento. Далее следуют безысходно печальное Largo (эта музыка, по завещанию автора, звучала на его похоронах) и драматический финал, завершаемый просветленной пасторальной кодой.

В музыке Четвертой симфонии впечатляют яркие антитезы-переключения, неожиданные смены контрастных эпизодов. Частая смена темпов, дробность разделов придают ей черты известной пестроты, рапсодичности. Прозрачная оркестровка первых трех частей — с обилием выразительных соло — лишь в финале сменяется сочным tutti, усиленным гулкими ударами колокола.



Грозные события первой мировой войны застали Сибелиуса за рубежом: летом 1914 года он выезжал в Соединенные Штаты Америки для участия в музыкальном фестивале в городе Норфолке, где удостоился восторженного приема. Известие о начале войны глубоко потрясло великого музыканта-гуманиста. «Война была для меня полнейшей неожиданностью,— признавался Сибелиус.— Я не представлял себе, не верил до последней минуты, что цивилизованные народы начнут это бессмысленное кровопролитие». Его волновали судьбы Европы, тревожили лишения, выпавшие на долю миллионов людей.

К чести Сибелиуса надо отметить, что он не поддался чувствам отчаяния, страха, растерянности. Напротив, разразившаяся мировая трагедия заставила его с новой силой уверовать в духовную мощь народа, вновь активизировала его тяготение к монументальному и светлому, гармонически цельному искусству. Так — вслед за двумя миниатюрными симфониями камерно-лирического склада — рождается его эпико-героическая Пятая (1915), в которой автор возвращается на качественно ином уровне к масштабности современного симфонического эпоса. Пятая симфония, прозвучавшая как мужественный отклик художника-патриота на потрясения военных лет, стала признанной вершиной творчества Сибелиуса. В декабре 1915 года состоялось первое исполнение новой симфонии, приуроченное к  пятидесятилетию  со дня  рождения  композитора (годом   позже   автор   внес   в   эту   партитуру   ряд   редакционных   изменений Окончательный, третий вариант симфонии был завершен в 1919 году).  Слушатели, чествовавшие великого классика Финляндии, восприняли эту музыку как гимн бессмертию человеческого духа. Критики определили ее смысл как «возвращение к жизни» после тягостных смятений предыдущей Четвертой симфонии. Особо отмечали прояснение гармонии и возврат автора к мощной многокрасочной оркестровке после загадочных изысков Четвертой.

Пятая симфония (Es-dur) в известном смысле объединяет стилистические черты, определившиеся в прежних симфониях Сибелиуса. Масштабность, величие звукового решения, тяготение к тематизму «крупного штриха» сочетаются здесь с лаконичностью высказывания и сравнительной сжатостью форм. Вновь, как и в Третьей симфонии, автор обращается к циклу из трех частей. При этом существенно меняется внутреннее строение частей; усиливаются черты поэмности, стремление к свободному чередованию разнородных образно-эмоциональных пластов. Через весь цикл проходит единая линия нарастания к заключительному апофеозу, прославляющему торжество жизни, силу духа.

Все три части объединены сквозным развитием музыкальных образов. Так, тема-эпиграф из вступления находит продолжение в сходной с ней побочной партии финала, обретающей победное звучание в триумфальной коде. А главная партия третьей части — образ непрерывного стихийного движения — ведет свое начало от скерцозных тем первой части.

Единству симфонического цикла содействует преобладание тональности Es-dur, связанной у Сибелиуса с героико-эпической символикой. Эта тональность доминирует в первой части, в среднем разделе второй и в финале, причем в финале автор даже отказывается от традиционного тонального контраста между главной и побочной партиями.

Непривычность композиции проявляется уже в первой части, скомпонованной из двух разнохарактерных разделов: развернутое медленное вступление пейзажного склада сменяется оживленным жанрово скерцозным Allegro. При всей контрастности этих двух разделов — темповой, образной, фактурной — они связаны друг с другом тематически (тема-эпиграф из вступления многократно возвращается во втором разделе формы).

Масштабное вступление (Molto moderato, Largamento) воспринимается как относительно самостоятельная часть, в которой экспонируются основные идеи всего произведения. Начальный восходящий «зов» валторн как бы концентрирует в себе мысль о красоте и величии мироздания. Интонационная структура этой темы (смена двух чистых кварт) восходит к древнейшим пластам народной музыки. Последующее красочное движение — с пестрой сменой темпов и перекличкой оркестровых групп — создает пространственный картинный эффект, рождая представление об утреннем пробуждении природы.

Иная атмосфера воплощена во втором разделе первой части, где господствуют жизнерадостные народно-жанровые образы. Сибелиус строит этот раздел в виде свободно трактованной сонатной формы с резко сокращенной «репризой-кодой» и непривычным тональным развитием. Беззаботное веселье главной партии сменяется более мужественной, с чуть юмористическим оттенком побочной. Восходящие «зовы» валторн неоднократно врываются в плясовое движение главной партии; этот же мотив зова проходит в виде краткого остинато в связующей партии. Особенно большое значение этот мотив обретает в разработке и в захватывающей, стремительно-вихревой коде.

После разнообразных жизненных перипетий первой части с ее контрастным сопоставлением восторженной пасторальности и грубоватого веселья чарует своей мягкой патриархальностью музыка второй части. Это неспешное Andante построено в форме вариаций: незатейливая тема в духе деревенской песенки сменяется семью разнохарактерными вариациями. Народно-песенный облик этой темы сказывается в ее ладовой переменности и в характерном для финских рун пятидольном строении мотивов, рождающихся в скупом pizzicato струнных. Тематическое единство вариационного цикла не исключает в нем внутренних контрастов. Так, появление раздела Es-dur в середине части (третья вариация) воспринимается как своеобразная «середина» трехчастной композиции. В отдельных вариациях возникают тематические переклички с ведущими темами первой части и финала: например, в седьмой вариации слышатся реминисценции пасторальной темы зова из первой части, а мотив гобоя в первой вариации (далее развиваемый в четвертой) станет затем господствующим в «богатырских» кульминациях финала.

Монументальная образность наиболее ярко представлена в динамично волевом финале. В нем впечатляют неудержимо нарастающее движение и радость слияния с природой. Вновь автор применяет свободно трактуемую сонатную форму, в центре которой гимническая тема, изложенная параллельными терциями (побочная партия) с «раскачивающимся» рисунком мелодии. В этой музыке словно воплощены праздничные колокольные звоны, разносящиеся над просторами озер и лесов. Ее могучее утверждение в коде финала служит вершиной и итогом всего симфонического цикла.

……………………………………..

На рубеже XX века резко усилились реакционные меры царского правительства против растущего рабочего и  национально-освободительного движения. В феврале  1899 года был издан манифест. упразднивший политическую автономию Финляндии.  Это вызвало широкую волну протестов  в  различных  кругах  финского народа Более полумиллиона финских граждан подписали петицию протеста, адресованную Николаю II. В защиту демократических прав финнов выступили многие прогрессивные деятели России. Свой творческий вклад   в   освободительную   борьбу   внесли   мастера   финского   искусства, в том числе и Сибелиус. Именно теперь творчество великого музыканта стало своеобразным «символом национального самосознания финнов» (Э. Тавастшерна). Горячий энтузиазм вызвала его «Афинская песня» (на стихи В. Рюдберга) для хора и ансамбля духовых, в которой прозвучал — в аллегорически условной форме -страстный призыв к сопротивлению угнетателям.

В том же 1899 году Сибелиус написал музыку к патриотическому спектаклю «Исторические сцены», поставленному в Хельсинском театре в связи с проведением «Дней печати» в поддержку национальной прессы. Спектакль был решен в форме «живых картин», изображавших различные страницы истории финского народа — от древнего эпоса до современности. «Живые картины» сопровождались чтением стихов Э. Лейно и оркестровой музыкой. Заключительный фрагмент партитуры «Финляндия пробуждается» вскоре зазвучал в виде самостоятельной симфонической пьесы. Эта небольшая поэма многократно исполнялась в концертах, неизменно вызывая взрыв патриотических чувств финской публики. «Современники говорили, что „Финляндия" больше способствовала освободительной борьбе народа, чем тысячи речей и памфлетов» (А. Ступель). Поэма подвергалась цензурным запретам и нередко исполнялась под другими наименованиями (например, «Родина», «Экспромт» и т. п.).

Поэма «Финляндия» — своего рода симфонический манифест, броско и плакатно воплощающий образы героической борьбы и грядущей победы. Медленное вступление, напоминающее о страданиях угнетенной родины, сменяется энергически устремленным Allegro; его первая тема — воинственные кличи, звучащие как призыв к свободе,— переходят в  величественный гимн во славу родного края. Композитор был поражен и горд успехом этой пьесы; он объяснят. свою удачу особым воодушевлением, охватившим его в то волнующее время. («Темы... явились ко мне сами собой. Это было искреннее вдохновение».)


Говорят, что Ян Сибелиус имел достаточно угрюмый нрав. По крайней мере те портреты и скульптуры позднего периода демонстрируют каменного человека. Так и симфонии зрелого периода. Краски сгущаются. Скерцо в четвертой – никакой живости, ну совсем укоризненно так звучит. А уж остальное: валуны, мох, если не болота или густой лес. Оживленное Аллегро (совсем тавтология) – тоже сумрак, отдельные искорки, как луч солнца на болотной ряске. А вот записи этот сумрак на пользу. Низкие частоты медленных звуков реверберациями наползают на слушателя, оживляя почти плоскую картину.
В Шестой продолжение звуковой сумрачности мира. Скорее не «величие мироздания», а отрешение от суетности. Гранит!

Музыка – 10
Запись – 10
Многоканальность – 6

Другие альбомы этой серии:
Sibelius / Ashkenazy "Symphonies No.1 & 3; Rakastava", SACD
Sibelius / Ashkenazy "Symphony No.2; Tapiola; The Swan of Tuonela", SACD
Sibelius / Ashkenazy "Symphonies No.6 & 7; Karelia; Valse triste", SACD
User is offlineProfile CardPM
Go to the top of the page
+Quote Post

Reply to this topicTopic OptionsStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0
 

Сейчас: 15/10/2018 - 18:43