С непревзойденным акустизмом
Вокалист английской арт-роковой группы Yes Джон Андерсон минимальными средствами довел до экстаза немногочисленную аудиторию клуба Б2 и БОРИСА Ъ-БАРАБАНОВА.

Yes, возможно, самый авторитетный коллектив, работающий в жанре арт-рока (или прогрессив-рока). Говорим Yes -- подразумеваем горы синтезаторов, сложные вокальные аранжировки, затяжные соло, многочастные композиции и мифологическую заумь в текстах, в общем, максимум элементов, призванных подчеркнуть близость рок-н-ролла к классической музыке, то есть к "большому искусству". Представить себе, что вокалист, спевший на главных альбомах Yes и придумавший большинство их концепций, может выступать, словно на квартирнике, под одну акустическую гитару, было непросто. Еще сложнее было предположить, что такое сольное выступление может быть сравнимо по силе с концертом всего прославленного коллектива, например с тем единственным и неповторимым, который Yes дала в Кремле в 2001 году. И не хотелось верить глазам, когда стало ясно, что зрители на выступлении мастера едва ли заполнили половину клуба Б2.

Очищенные от мудреных партий клавишных, от непременных для концертов группы сольных выходов каждого участника, от всего, что делается в музыке с нахмуренными бровями и наморщенным лбом, песни Джона Андерсона стали родниковой чистоты английским фолк-роком. Мужчина в джинсах, то ли залитых разноцветными красками, то ли расшитых мулине, в белой крестьянской рубахе с распахнутым воротом пел, аккомпанируя себе на акустической гитаре, украшенной узором, совсем как настоящий хиппи. Голос был настолько чист, что поверить в возраст его обладателя было невозможно. Техника, которую он использует, подразумевает смешение фальцета и нижнего, разговорного регистра с выходом в мужской контратенор. Такое исполнение в 63 года -- уникальный дар.

Обычно господин Андерсон все же не ограничивается акустической гитарой. Однако солидная часть его аппаратуры по вине кого-то из организаторов тура осталась в Венгрии, где он выступал перед приездом в Россию. Все, что у него было с собой,-- это гитара да еще синтезатор Yamaha, за который он присел всего пару раз за концерт. Вдобавок подвела техника в клубе: сопровождающие сет видеокадры фэнтезийного содержания транслировались на экран в черно-белом варианте. На лице певца не было ни тени раздражения по поводу неполадок в гастрольном механизме. И он не отказал в автографе ни одному из купивших принты его рисунков -- они продавались за 200 руб. на одном прилавке с CD Yes и разлетелись вчистую.

Джон Андерсон исполнил много из Yes, не забыв о самых популярных композициях с великих альбомов "Fragile" (1971) и "Close to the Edge" (1972), вспомнил кое-что из совместного творчества с греческим композитором Вангелисом и песни из собственных сольных альбомов. Господин Андерсон всячески подчеркивал простоту исполнения этих вещей. Иногда он просто издевался над стереотипами, сложившимися вокруг его музыки: "Вот смотрите, для следующей песни мне потребуется всего три аккорда. Это очень просто: сначала берем E, потом А и, наконец, D". Певец переводил сложные вещи Yes на музыкальный язык, понятный любому гопнику с шестистрункой, но при этом ни разу не ошибся ни в вокале, ни в аккомпанементе.

Произведение "O`er" он исполнил а капелла без единой помарки. Даже самая коммерчески успешная (кто-то скажет -- самая попсовая) песня Yes "Owner of a Lonely Heart" -- это сложносочиненное произведение, "снять" которое под силу только хорошо подготовленным инструменталистам, но господин Андерсон без напряжения сыграл его под акустику, аккордами, лишь кое-где заменив соло синтезатора и электрогитар вокализом. Вслед за этим он как следует размял пальцы за клавишами и легко перешел к непривычно аранжированной вещи "Close to the Edge". Для некоторых пьес ему потребовались минусовые фонограммы, в основном для того, чтобы усилить ритм, ближе к концу вечера в колонках даже звучал детский хор. Но чудо, конечно, рождалось из голоса и колебаний струн. Джон Андерсон много болтал между песнями, часто повторяя те же тексты, что звучали днем ранее на концерте в Санкт-Петербурге. Главное не было произнесено, но слова и не требовались. Фокус Джона Андерсона и Yes не в количестве инструментов на сцене и партий на записи, а в качестве эмоций, которые ими управляют.

"Когда ты один на сцене с гитарой, ты как будто голый"

Вокалист группы Yes ДЖОН АНДЕРСОН поговорил с БОРИСОМ Ъ-БАРАБАНОВЫМ об интернете, квартирниках и Марке Шагале.

-- Ваше выступление в Москве похоже на то, что у нас раньше называли квартирниками. Как часто вы их устраиваете?

-- Последние пять лет стараюсь хотя бы раз в год выехать в тур с такой программой. Когда ты один на сцене с гитарой, ты как будто голый. И песни тоже, ведь я исполняю их такими, какими они появились на свет. В том, как на акустические концерты реагирует публика, есть особая гармония. Зрители отвечают прежде всего на саму песню, а не на то, что там намудрила вокруг нее группа. В этой ситуации мне нужно петь особенно хорошо.

-- Как идут дела у Yes?

-- В следующем году мы начинаем большой тур, посвященный сорокалетию группы. Начнем с Америки, потом переместимся в Европу, потом дальше на восток. Пока обсуждается такой состав: Крис Сквайр, Стив Хоу, Алан Уайт и я. Рик Уэйкман больше не ездит на гастроли, но мы попросили присоединиться к нам его сына Оливера, который играет на клавишах сейчас уже не хуже отца. Вообще, все, кто когда-либо играл в Yes, остаются нашей семьей. Ну а в семье, сами знаете, сегодня все друг друга любят, завтра поссорились, потом помирились. Музыка выполняет функцию клея, который нас соединяет. Выступления на сцене -- неплохой заработок, но это и стимул оставаться в хорошей физической форме. Музыка Yes требует особого душевного настроя, это всегда чувствуется. Я сам фан Yes, такой же, как любой зритель. Каждое турне я воспринимаю как вызов самому себе.

-- Группы стали воссоединяться со страшной силой, только в этом году -- Genesis, The Police, Led Zeppelin, Sex Pistols. Ваш тур -- часть этого тренда?

-- Никакого тренда нет. Сколько я работаю на сцене, столько слышу о воссоединениях групп. Это постоянный процесс: собрались -- распались -- воссоединились. Всегда есть повод устроить реюнион -- юбилей там какой-нибудь, например, как у нас. Конечно, нам хочется привлечь внимание к туру, ведь мы продолжаем писать песни. Я вот написал уже пять песен, а их продюсером стал наш бывший гитарист Тревор Рейбин, который сейчас работает в основном как кинокомпозитор.

-- Вы пишете сейчас только для Yes?

-- Нет. В последние годы я развивал очень масштабный музыкальный проект в интернете. Я работал с десятками музыкантов со всего мира, с академическими композиторами, с электронщиками, с рэперами. В итоге должна получиться опера, которая будет записана с полным оркестром и хором. Это проект, рассчитанный минимум на ближайшие 10-12 лет. Буду выпускать все потихонечку. Интернет дал мне возможность осуществить мечты, которым много лет. Мы и с Yes теперь работаем дистанционно, ведь я живу в Калифорнии, Алан в Сиэтле, Крис в Лондоне, Стив в Девоншире. Спасают технологии.

-- Оказывается, вы еще и рисуете.

-- Я рисую сколько себя помню, часто коротаю за этим делом свободное время в туре. Обычно деньги от продажи рисунков я отдаю UNISEF. И, как вы заметили, цены на мои работы очень низкие, каждый может себе позволить.

-- Правда ли, что вы были знакомы с Марком Шагалом?

-- Меня познакомил с ним Билл Уайман, бас-гитарист The Rolling Stones. Дело было на юге Франции, Шагал отмечал свое 90-летие. Мы подружились, я бывал у него в доме, смотрел, как он пишет картины. Его жизнь настолько удивительна, это такая захватывающая история взлетов и падений, что я даже написал мюзикл, основанный на его биографии.

-- И где его можно услышать?

-- Нигде. Сначала его хотели ставить в одном театре на Бродвее, но владельцы театра, супружеская пара, развелись. Я нашел другого спонсора -- он разорился. Третий был готов начать работу, но наша с ним принципиальная встреча была назначена в Нью-Йорке на 11 сентября. 11 сентября стало не до мюзиклов.