Очень новое старое

В двух-трех словах этот диск не аттестуешь. В менее сжатом виде история такова. В городе Барселона должна была проходить выставка Караваджо, и каталонские культурные власти старались этому событию придать самый возвышенный культурный статус, в том числе призвав для поддержки проекта Жорди Саваля и его музыкантов. Изначально речь шла только о том, чтобы знаменитый музыкант-аутентист просто разработал сопровождающую выставку концертную программу, ну вроде наших "Декабрьских вечеров". Жорди Саваль вместо этого (вместе со своими ближайшими друзьями-музыкантами) создал, по существу, совершенно новое музыкальное произведение в семи частях, озаглавленное в переводе с латыни "Слезы Караваджо".

Здесь семь частей ("стаций"), то есть "стояний"), состоящих из нескольких пьес. Часть из них -- совместные импровизации маленького инструментального ансамбля (скрипка, арфа, виолы), часть -- композиции для более крупных составов, но инструменты все равно старинные. И сама стилистика, сама меланхоличность этой музыки, ее мрачный колорит должны, с одной стороны, отсылать к музыкальному наследию раннего барокко, а с другой -- к самой живописи , ее глубоким теням и давящему фатализму. Семь частей приблизительно соотнесены с семью самыми знаменитыми полотнами художника; в буклете соответственно имеются искусствоведческие эссе, а также статья Саваля, который рассуждает о взаимоотношениях живописи и музыки, цитируя Кандинского(!), Гете и Метерлинка.

Вроде бы сам дирижер ничего радикально нового тут не совершает. Собственная музыка? -- но она чаще всего основана на подлинных старых мелодиях и исполняется в строго старинной манере. Свободные импровизации, в конце концов запросто приобретающие характер вольных "фантазий на тему"? Так и раньше было то же самое: музыка, зафиксированная на письме с такой точностью и обстоятельностью, чтобы не пришлось ничего додумывать и импровизировать, появилась только в XVIII веке. Свои прекрасные и с неподдельным, в самом деле, мастерством выделанные "додумки" и импровизации Жорди Саваль редко в каком из предыдущих дисков не использовал. Его слушатель до такой степени избалован то фольклорной, то джазовой смачностью интерпретаций музыкальной старины, что в этом случае там и сям прорывающуюся современность звучания воспринимает без тени смущения.

Иначе говоря, на самом деле тут своего рода Рубикон. Извлекали-извлекали из архивов раннюю музыку, дошли со временем до той, которую для исполнения приходится заново достраивать, как динозавра по частям скелета. А теперь оказывается, что эта достройка так хорошо работает, что можно и одной ма-а-аленькой косточкой обойтись или вообще без нее. Это не стилизация, это просто переживание старинной музыкальной культуры, зашедшее так далеко, что даже, вот парадокс, и не требует очередных новооткрытых партитур, а может производить все непосредственно из себя. И, что интересно, результатом все равно можно заслушаться.

- Гесперион был основан как камерный ансамбль. Монтсеррат Фигерас пела, я играл на виоле, также мы ввели в состав лютню, флейту, перкуссию, клавесин и другие инструменты. Таким камерным составом мы играли, в основном, репертуар эпохи Возрождения и средневековья, иногдя отклоняясь к более поздней английской музыке и французскому барокко. Через несколько лет я всерьез заинтересовался вокальной музыкой, в особенности испанской и итальянской, и мы начали работать с другими певцами. В 1987 г. была создана Capella Reial, в которую могут входить от четырех до двадцати-тридцати певцов для исполнения, например мессы Баха или испанской полифонии. Затем, не прекращая работать с этим коллективом, мы решили создать барочный оркестр для исполнения важных вокальных произведений, таких как Реквием Моцарта или си-минорная Месса. Так появился Les Concert des Nations, в который вошли музыканты из Испании, Италии, Франции, Швейцарии, а также из Аргентины и других латиноамериканских стран. Доминируют музыканты со средиземноморским темпераментом. Мы не подавляем индивидуальность, поэтому звучим скорее как большой камерный ансамбль. Даже последняя виола всегда играет как первая.

Cаваль (Savall), Жорди (p. 1.8.1941, Барселона). Испанский гамбист и дирижер. Учился игре на виолончели в Барселоне, затем игре на басовой виоле в Базеле у Августа Венцингера; в 1973 стал его преемником в базельской Схола канторум (Schola Cantorum Basiliensis). Рано завоевал репутацию гамбиста-виртуоза; сыграл значительную роль в возрождении широкого интереса к творчеству М.Маре. В 1974 вместе со своей женой, певицей (сопрано) Монтсеррат Фигерас (Figueras), основал международный ансамбль старинной музыки Hesperion XX; по возвращении в Барселону (1987) сформировал вокальный ансамбль Capella Reial de Catalunya (Каталонская королевская капелла), а в 1989 - оркестр аутентичных инструментов Concert des Nations (Концерт наций). С этими ансамблями исполнил и записал множество памятников музыки средних веков, Возрождения, барокко и раннего классицизма. В искусстве Саваля следование принципу исторической точности сочетается с незаурядным богатством звуковых красок.

Жорди Саваль (Jordi Savall) инструменталист дирижер
Только взявшись за написание этого материала, я дал себе отчет в том, что Жорди Савалю идет уже седьмой десяток, лет! В это трудно поверить — кажется, совсем недавно я открыл для себя молодого тогда музыканта и стал следить за всеми его новыми записями. Однако это „недавно" было уже более четверти века назад. Но таковы факты. Кстати, с фактов и начнем. Ж. Саваль родился в 1941 году в столице Каталонии Барселоне, там же закончил консерваторию по классу виолончели. Затем он продолжил музыкальное образование уже в качестве исполнителя на старинных струнных инструментах в знаменитой теперь „кузнице аутентичных кадров"— „Scola Cantorum Basihensis". В начале 1970-х годов он развивает довольно бурную деятельность: выступает с концертами, участвует в многочисленных фестивалях, причем не только в качестве исполнителя, но и как художественный руководитель некоторых из них. На грампластинках его имя появилось в начале 1970-х годов, а сегодня его дискография насчитывает уже более ста дисков, большая часть которых выпущена французской фирмой „Astree", ставшей потом „Auvidis", а теперь — „Naive". Саваль записывался и на таких крупных фирмах, как „EMI", „Deutsche Harmonia Mundi", „Erato", а также на небольших — „Claves" и „Ars Musici". С конца 1990-х новые записи Саваля выпускает исключительно основанная им фирма „Alia Vox".

Репертуар Жорди Саваля весьма обширен: от музыки средневековья до Бетховена включительно! В списке композиторов, которым Саваль посвятил монографические диски,— Арриага, Монтеверди, де Виктория, Каччини, Ф. Гуерреро (Guerrero), М. де Барре, Ка-баниллес, Кабесон, X. дель Энцина (Enzina), Ортиц, Форкере, Габриели, Шайдт, Шайн, Бибер, Люлли, Розенмюл-лер, Хаммершмидт, Куперен, Гендель, Бах, Мартин и Солер, Моцарт, Гайдн и другие. Как видим, помимо хорошо известных, здесь есть и имена, практически совсем забытые сегодня. Список же исполняемых Савалем композиторов выглядит намного длиннее, поскольку музыку многих авторов можно услышать на выпущенных музыкантом альбомах со сборными программами.

В разные годы мне удалось побывать лишь на нескольких концертах Саваля и его коллектива. Однако думаю, что довольно внушительное число доступных мне записей дает возможность в целом составить представление о его портрете. К тому же важной отличительной чертой этого музыканта (вот и первый штрих к портрету!) является чрезвычайная ответственность при работе в студии. Он относится к довольно редкой категории исполнителей, никогда не позволяющих себе снижать установленную им для себя планку. Насколько я знаю, Саваль издает только студийные записи. Могу предположить, что это связано с желанием музыканта исключить даже малейшие отклонения от принятого им высокого стандарта, почти неизбежные на концерте1. Другое дело, что надо обладать такой великолепной способностью вдохновенно музицировать лишь „для себя" и „микрофонов", без поддержки аудитории, которую музыкант ощущает в концертном зале. Среди огромного количества альбомов испанского, а точнее каталонского музыканта нет ни одного, о котором можно было бы сказать, что он сделан „спустя рукава". Именно поэтому, между прочим, почти сразу после знакомства с несколькими пластинками Саваля я зачислил его в совсем небольшой список исполнителей, на которых всегда „можно положиться". Благодаря этим свойствам, записи уже почти тридцатилетней давности продолжают оставаться вполне „звучащими" и сейчас, в условиях, когда выросло целое поколение исполнителей, работающих в тех же областях, в которых этот артист в первой половине 1970-х годов был первопроходцем. Искусство Саваля не утратило своей актуальности и свежести, а его фигура все больше утверждается среди новых поколений слушателей в качестве, как сейчас выражаются, знаковой.

Замечу при этом, что качество музицирования Саваля и его ансамбля на публике не уступает тому, которого иные музыканты добиваются лишь в студии с помощью многократного переписывания неудавшихся мест. В этом я смог еще раз убедиться на концерте, который состоялся 9 августа этого года в маленьком городке Бордесхольме на севере Германии.

Виола да гамба, как ни один другой старый инструмент, в огромной степени обязана своему возрождению и возврату в концертную жизнь развитию звукозаписи. А Жорди Саваль — один из главнейших пропагандистов этого инструмента на концертной сцене и в студии. Поэтому и начнем рассмотрение его творчества именно с сольных работ. Здесь следует выделить, прежде всего, два замечательных диска фирмы „Astree" с музыкой XVII столетия. На первом — „Lessons for the Lyra-Violl"— записаны произведения У. Коркайна (Corkine), А. Феррабоско и анонимного автора для одной из разновидностей басовой гамбы — лиры-виолы (ES 7750, 1979). Другой альбом посвящен музыке Тобиаса Хьюма („капитана Хью-ма"). Его название „Musicall Humors" следует переводить как „Музыкальные гумо-ры", то есть что-то вроде „Музыкальных капризов" (ES 7723, 1982). Если бы меня попросили назвать одну маленькую композицию, слушая которую, можно получить точное представление об уникальном искусстве Саваля-солиста, то я бы указал на 6-минутную пьеску неизвестного автора XVII века, где лира-виола подражает волынке („Lessons for the Lyra-Violl"). Именно здесь ярко проявились главные свойства и качества Саваля-инструменталиста. Первое, на что обращаешь внимание,— это его необыкновенная музыкальная одаренность, способность с первых же тактов погружаться самому и погружать слушателя в живую музыкальную стихию. Далее — великолепное чувство ритма, особое ощущение метроритмической свободы, блестящее владение фразировкой, замечательная способность декламировать с помощью своего инструмента. Его гамба говорит — и говорит очень выразительно, но, когда этого требует материал, она может и петь. Добавим к этому сверхъестественную виртуозность, которую Саваль демонстрирует на всех без исключения представителях семейства виол — от сопрановой (дискантовой) до басовой (как, впрочем, и на всех других старинных смычковых).

В его руках виола да гамба предстает едва ли не совершенным инструментом, и мало кто из слушателей догадывается, сколь трудным делом является вообще его „укрощение". Особо надо сказать о филигранном владении Савалем смычком, совмещающим удивительную гибкость, пластичность с силой и точностью. Штрихи его не только разнообразны, но и очень продуманны. Однако прошу заметить, что все технические ухищрения нужны Савалю исключительно для передачи смысла исполняемого произведения, внятности и убедительности его звучания. Вообще, как музыкант, он совмещает редко совместимые качества — удивительную сосредоточенность с подлинным вдохновением. Сколько ни слушаешь его записи, всякий раз удивляешься создаваемому его игрой ощущению сиюминутности, непосредственности музицирования. Дело, думаю, в том, что в отличие от иных своих коллег Саваль не стремится к самодемонстрации, а нотный текст не рассматривает лишь в качестве материала для показа собственных поистине неограниченных возможностей. Он озабочен донесением исполняемой им музыки до слушателя. Контакт его виолы со слушателем прекрасно ощущается даже при воспроизведении дисков, а не только на концерте. Саваль к тому же необыкновенно ярок и артистичен. Все это позволяет утверждать: музыкант и по сей день является, с моей точки зрения, одним из самых лучших исполнителей на этом инструменте.

Ж. Саваль также талантливый ансамблист и прекрасный аккомпаниатор (если это слово вообще применимо к той музыке, которую он играет). Он обладает чрезвычайно важным для музыканта свойством — умением слушать партнера, чутко реагировать на исходящие от того „посылы". Музыкант лишен эгоистического стремления во что бы то ни стало выделиться, обратить внимание слушателя исключительно на самого себя. Он умеет, когда нужно, быть вторым, правда, вторым голосом. Среди самых небольших по составу ансамблевых записей Саваля — два замечательных диска с музыкой французского композитора Сент-Коломба, так называемыми концертами для двух виол, исполненными вместе с В. Кёйкеном, а также альбом с сонатами для виолы да гамба и чембало Баха (BWV 1027-1029), исполненными с Т. Копманом (запись фирмы „EMI", доступная теперь на „Virgin"). Все названные выше качества Саваля проявляются и здесь — это удивительно талантливо сделанные работы. Большие удачи сопровождают музыканта и при музицировании с партнерами, обеспечивающими партию бассо конти-нуо. Кроме прекрасного диска с пьесами Ф. Куперена (сыгранными вместе с Т. Копманом и А. Морет в 1975 году), обязательно следует вспомнить уникальную серию из пяти пластинок с пьесами для виолы Марена Маре (теперь это 5-дисковый альбом „Astree" ES 8505). Замечу, что в отличие от других исполнителей, зачастую ставящих целые серии, что называется, на поток, Саваль вместе с коллегами — Кристофом Коэном, Тоном Копманом, Хопкинсоном Смитом — работал над этой большой программой в течение шести лет! До сих пор лучшей интерпретации произведений Маре я не знаю.

В обширной дискографии Саваля больше всего дисков, где он играет в составе консорта виол или же с еще большим ансамблем, когда к виолам присоединяются другие инструменты, скажем, группа старых духовых. Уже в начале 1970-х годов по его инициативе собирались небольшие коллективы из молодых энтузиастов, в которых он был лидером. А в 1974 году возникает ансамбль с более или менее устойчивым составом, которому было дано название „Hesperion XX". Слово „Hesperion" является производным от „Hesperia"— так в древности называли самую западную часть Европы — Иберийский Пиренейский полуостров (греч. hespera — „запад"), а цифры указывают на XX век (соответственно сегодня ансамбль именуется уже „Hesperion XXI"). Первыми участниками этого коллектива были певица Монсеррат Фигуерас, лютнист Хопкинсон Смит, флейтист и исполнитель на ударных инструментах Лоренцо Альперт. Саваль руководит этим ансамблем, играя на одном из струнных инструментов прошлых веков — виоле, фиделе, ребабе, лире и т. д. Трудно предпочесть какие-то отдельные записи, сделанные за несколько десятилетий,— настолько все они хороши. Больше всего мне нравятся альбомы с музыкой для консорта Мэтью Лока, Орландо Гиббонса, Эсташа Дю Корруа (Eustache Du Caurroy), Джона Копрарио, Андреаса Хаммершмидта, Кристофера Тая (Туе), Джона Дженкинса. Но особо следует отметить „Lachrimae" Д. Дауленда (1987; вместе с Савалем здесь играют Кристоф Коэн, Сержи Касаде-мунт, Лоренц Дуфтшмид, Паоло Пан-дольфо и Хосе Мигель Морено), диск с фантазиями для виол 1680 года Г. Персел-ла (1984; ансамбль „Hesperion XX" здесь составляют, помимо играющего на сопрановой виоле Саваля, Виланд Кёйкен, Софи Ватиллон, Еуниче Брандао, Сержи Касадемунт, Марианна Мюллер и Филипп Пьерло — большая часть из них постоянные участники ансамбля) и „Elizabethan Consort Music 1558-1603" (Alia Vox 9804). Специально хочу сказать о самой большой, с моей точки зрения, удаче Саваля в ансамблевом репертуаре — записи такого сложного произведения, как „Искусство Фуги" И. С. Баха. Известно, что до сих пор музыковеды спорят о том, для какого именно инструмента (или инструментов) предназначено это произведение. Его исполняют на органе, на клавесине, а также камерными ансамблями и даже оркестрами. Саваль предложил свою, очень оригинальную, аранжировку: он составил ансамбль из восьми музыкантов, которые делятся на две группы — 4 струнных (от сопрановой до басовой виолы) и 4 духовых инструмента (корнет, гобой да каччиа, тромбон и фагот). Эти два квартета играют соответствующие контрапункты и каноны то попеременно, то вместе. Несколько архаизированное звучание старинных инструментов производит вместе с великолепной декламацией (делающей это полифоническое сочинение на редкость ясным и понятным) очень сильное впечатление. И здесь решающими оказались важнейшие качества Саваля — руководителя ансамбля и инструменталиста: безукоризненный вкус, чувство стиля, чувство эпохи, изощренная изобретательность, а также умение тщательно продумать при исполнении каждого произведения как общий план, так и мельчайшие детали. В результате мы получили одну из самых превосходных интерпретаций „Искусства Фуги".

Невозможно хотя бы не упомянуть о большой части репертуара Саваля, в которой звучит не только инструментальная, но и вокальная музыка XV-XVII столетий — разных жанров и разных стран Европы. Конечно, в этих записях большую роль всегда играет профессионализм певцов, но смею утверждать, что их успеху в значительной мере способствует и талант Саваля-„аккомпаниатора". Из множества таких дисков я бы хотел особо выделить два великолепных компакт-диска с „Песнопениями Сивиллы" („Cant de la Sibilla"), диски с ариями и „каприсами" Т. Мерулы, ариями и ламенти К. Монте-верди (во всех солирует сопрано Монсер-рат Фигуерас, своеобразный голос которой трудно спутать с какой-либо другой певицей), а также замечательный альбом под названием „Музыкальный банкет" с пьесами Дауленда, Холборна и др. в превосходном исполнении тенора Найджела Роджерса (EMI Electrola 063-30934, 1977).

Репертуар каждого инструменталиста жестко регламентируется литературой, предназначенной именно для его инструмента. Как бы ни была популярна виола да гамба по всей Европе в XVI — первой половине XVIII века, все же только написанные для нее композиции не могут удовлетворить музыканта, стремящегося выразить себя через музыку более полно. Отсюда, видимо, идет желание Саваля (как, впрочем, и многих его сверстников — музыкантов аутентичного направления) встать за дирижерский пульт. Собственно, стремление выйти за тесные для него рамки инструменталиста можно обнаружить с самого начала его музыкальной карьеры. Оно проявлялось и в тщательной продуманности программных дисков, и в обращении к чужим и собственным историческим исследованиям, проводимым зачастую специально для подготовки выпускаемых альбомов, да, собственно, и в организации небольших ансамблей и руководстве ими. И все же это не совсем одно и то же — вдохновлять партнеров по ансамблю собственной игрой и управлять большим хором, оркестром, с палочкой в руках вместо спасительного инструмента. Огульным критикам и недоброжелателям хочу напомнить, что истории музыки хорошо известны примеры, когда инструменталисты, исходно не имевшие специального дирижерского образования, становились дирижерами. Ведь даже один из самых прославленных дирижеров XX века А. Тосканини, будучи оркестровым виолончелистом, можно сказать, по чистой случайности (тяжело заболел на гастролях дирижер) впервые встал за дирижерский пульт. Другое дело, что музыкантам, играющим на старинных инструментах, дирижирование большими коллективами — хором и оркестром — дает возможность выйти за рамки старинного репертуара. Правда, свою карьеру дирижера Саваль начал с исполнения старой музыки, лишь постепенно подойдя к Гайдну, Моцарту и Бетховену. При этом, в отличие от некоторых своих коллег, он не пользуется уже существующими хоровыми и оркестровыми коллективами, а сам собирает их для реализации собственных проектов. Это оркестр „Консер де Насьон" („Le Concert des Nations"), название которого призвано, видимо, отразить вполне интернациональный состав его участников, и хор „La Capella Reial de Catalunya" (впрочем, этим названием на дисках обозначается иногда и сборный ансамбль из вокалистов и инструменталистов). Встав за дирижерский пульт, Саваль сразу показал, что ему не только полностью удается „подчинить" себе крупную форму. Главное, музыканту есть что сказать и в этой новой для него оркестровой и вокально-симфонической области. Основная черта Саваля-дирижера — ясность мышления, четкость построения формы при максимально внимательном отношении к малейшим деталям партитуры. Как и в игре с инструментальными ансамблями, музыканту великолепно удается добиваться сбалансированности звучания. Под его управлением большие коллективы музицируют так же вдохновенно и одновременно проникновенно, как и совсем маленькие ансамбли. Список работ Саваля в качестве дирижера уже довольно велик и охватывает широкие хронологические рамки XVII-XIX веков. Высоко оценивая в целом его дирижерское искусство, хочу отметить наиболее яркие, с моей точки зрения, записи. Это, прежде всего, превосходные интерпретации произведений, редко или даже крайне редко исполняемых и записываемых. Подчеркну, что речь идет о композициях, в которых вокальная составляющая как минимум равноправна инструментальной, а зачастую голоса оркестра лишь усиливают вокальные партии, дублируя их. Заслуживает внимания то, что встав за дирижерский пульт, Саваль в первую очередь обратился к духовным композициям,— как инструменталист он практически был лишен такой возможности. Удивительно талантливо исполнены им две мессы — „Missa pro defunctis" и „Missa de batalia" Хуана Цереролса (Joan Cererols) (Astree 8704, 1988), а также „Officium defunctorum" и „Missa pro defunctis" Кристобаля Моралеса (Astree 8765, 1991). Необычайной проникновенностью и теплотой наполнены две интереснейшие программы с произведениями Т. Л. де Виктории (Astree Е 8767, 1992) и М.-А. Шарпантье (Astree 8713, 1989), посвященными Деве Марии. Такое ощущение, что звучащая здесь музыка заряжена магнетизмом, она не просто приковывает к себе внимание, а буквально завораживает слушателя (в этом смысле особенно показательна „Salve, Regina" де Виктории). Запись Савалем очень непростого произведения „Vespro della Beata Virgme" Монтеверди (1988) входит, на мой взгляд, в число самых удачных интерпретаций этой композиции. Не иначе, как великолепным следует назвать диск с популярными сюитами Генделя „Музыка на воде" и „Музыка фейерверка"5. Савалю очень удались оркестровые сюиты и Бранденбургские концерты Баха, а „Семь слов" Гайдна (оригинальная оркестровая версия композитора) — просто самая лучшая на сегодня интерпретация этого произведения (Astree 8739, 1990). Нельзя оставить без внимания и единственный в дискографии Саваля диск с музыкой Моцарта (Astree ES 9915, 1991): если его нтерпретация „Реквиема" своеобразна и интересна (любопытен редко встречающийся акцент на идее преодоления смерти), то небольшая оркестровая пьеса — траурная масонская музыка К. 477 — вызывает просто восхищение своим потрясающим трагизмом.
В заключение хочу отметить очень важную черту, без которой портрет Саваля-музыканта был бы не полон. Как человек, искренне и глубоко любящий музыку и живущий музыкой, он стремится к пропаганде музыкального наследия. Сам процесс музицирования Саваль, таким образом, вписывает в более широкие культурные рамки нашего времени'. Поэтому существенную часть его дискографии составляют тематические альбомы и антологии, призванные популяризировать, прежде всего, каталонскую и испанскую музыку позднего средневековья, Ренессанса и раннего барокко. (Хотя очень большое внимание музыкант уделяет и истории английской, французской и итальянской музыки.) Следует хотя бы упомянуть замечательные антологии „Songs and Dances from the Time of Cervantes" (EMI 63145, 1976), „Cancons de la Catalunia mil lenana", „Ensaladas", сборники „Cancioneros" („Песенники"): „Cancioneros de Palacio 1474-1516", „Cancioneros de la Colombina 1451-1506", „Cancioneros de Medinaceli 1535-1595", „Cancioneros del due de Calabria",,,El canconer de Montecassino" (все диски фирмы „Auvidis"), „Diaspora Sefardoner,,Alia Vox" 9809), "Llibre Vermeil de Monserrat" („Virgin" 61174), „Lope de Vega — Intermedios del Barocco Hispanico 1580-1680" („Astree" 8729) и т. д. Все они сделаны на очень высоком уровне и представляют огромный интерес для любителей старинной музыки. В этой связи я также хочу упомянуть сравнительно недавний (1996) интереснейший диск под названием „La Lira D'Esperia — La Viele medievale" („Auvidis" E 8547). Саваль составил программу из средневековой музыки, которую он исполняет на одном из четырех старинных инструментов соло либо в сопровождении ударных (на них играет его давний и постоянный партнер Педро Эстеван (Estevan). Использованные здесь теноровая и сопрановая „viele" (предшественница современной скрипки), шестиструнная лира и ребаб — подлинные инструменты приблизительно XIV-XV веков. Эта антология призвана продемонстрировать реальное звучание широко распространенных в средневековой Испании струнных инструментов на примере наиболее характерных .музыкальных пьес, принадлежащим к трем основным пластам испанской культуры того времени — еврейской, исламской и христианской. Сам реконструировавший большую часть композиций, Саваль играет их не только виртуозно, но и удивительно свободно и вдохновенно. Понятно, почему именно ему и участникам его ансамблей удалось изменить отношение к музыке ранних эпох. Из чуть ли не экзотической, чисто музейной она стала частью нашей, если так можно выразиться, повседневной музыкальной жизни, стала вполне живой и очень любимой многими слушателями.
Отрадно, что Жорди Саваль и сейчас не снижает творческой активности по сравнению, скажем, с 1970-ми годами — как на концертной (в том числе и фестивальной) сцене, так и в студии звукозаписи. Разница, правда, в том, что теперь вместе с ним выступает уже не только его жена Монсеррат Фигуерас, но и совсем взрослая дочь — арфистка Арианна Саваль. Каталог фирмы „Alia Vox" быстро и неуклонно разрастается за счет все новых компакт-дисков: их число уже приближается к двадцати — совсем не мало для независимой фирмы, „стартовавшей" лишь в 1998 году и издающей только записи одного музыканта и его коллективов. Должен сказать, что записи последних лет отнюдь не уступают его прошлым работам. Более того, Саваль продолжает выступать первопроходцем — он открывает новые произведения прошедших веков и новые имена молодых музыкантов-исполнителей. Работая по-прежнему с полной самоотдачей, Саваль не снижает требовательности не только к себе, но и к коллегам. Так, при прослушивании записанной в 1999 году „Missa Bruxellensis" Г. Бибера на 23 голоса („AliaVox" 9808) создается впечатление, что и сольный вокал, и хоровое пение доведены здесь просто до совершенства,— это притом, что большинство имен певцов совершенно новые. Уверен, что нас еще ждут интереснейшие альбомы, которые запишут выдающийся музыкант нашего времени Жорди Саваль и его ансамбли. Ведь Жорди Савалю сейчас всего-то чуть за шестьдесят...