Ни одна из известных групп не кормит слушателя ерундой с таким неумолимым постоянством, с каким это делает Moody Blues. Если бы не их огромный успех, их можно было принять за странную затянувшуюся шутку. С самого своего появления под названием, предполагавшим хитрый намек на британское пиво M&B (в надежде на корпоративное спонсорство в те времена, когда эта ужасная практика еще не стала популярной), Moody Blues были исключительно коммерческим предприятием – со всей этой полнейшей тупостью их симфонического рока и собственного самодовольства. Боги радио 70-х, они изобрели легкую на слух психоделию, непоколебимо сочетавшую в себе худшие стороны обоих миров. И хотя их лучшие дни прошли, они продолжают запускать тихие эха такой продукции.

Забавно, что начинали Moody Blues великолепно. Их первым хитом (с вокалом в исполнении Денни Лейна) стала смелая и отличная "Go Now", балладная версия британского попа, мастерами которого они были, - когда не исполняли прекрасные песни Санни Боя Уильямсона или рок и блюз в стиле более сладкой Spencer Davis Group. Переиздание "Magnificent Moodies" отлично передает этот ранний период. Но Лейн скоро ушел, и поперла помпезность. К основателю группы Майку Пайндеру присоединились Джастин Хейворд и Рэй Томас, и новоявленное ядро группы двинулось в новом направлении – к смешению рока и классики. Эту тенденцию в точности передавал альбом "Days of Future Passed", записанный с London Festival Orchestra. С темой перехода дня в ночь песни "Nights in White Satin", перекликающейся с "Четырьмя сезонами" Вивальди, группа стала пионером субжанра, в котором с гораздо большим успехом работали Procol Harum и позже ELO.

Эта запись также продемонстрировала претенциозность, вскоре ставшую смыслом существования Moody Blues. Ужасающие, зачастую шумные поэтические вступления к песням стали новинкой. Эти глубокомысленные размышления с силой интеллекта хиппи, доносимые в манере "голос Бога", предваряли "In Search of the Lost Chord" – напыщенную медитацию на темы Тимоти Лири, астральных планет и мантр. "Children's Children's Children" и "Threshold" были во многом такими же, крайняя серьезность подчеркивалась в них мелотроном – клавишным инструментом, способном производить оркестровые звуки. К этому времени Moody Blues нашли свою стезю, с которой уже не сходили – долгие зловещие вступления, за которыми следовали гладкие роковые эрзацы, а затем примерно одинаковые быстрые и медленные вещи, преподносимые с вылупленными в философской манере глазами.

"Question," "Story in Your Eyes" and "I'm Just a Singer", раскрашенные диким бренчанием гитар (содранном у Who) и исполненные с абсолютным серьезным профессионализмом, стали мегахитами. В "Octave" доминировали синтезаторы, но песня осталась по сути прежней. Альбомы 80-х принесли небольшое, но очень желательное облегчение текстов песен, позволяя выйти на первый план силе и мелодичности группы. Но сколько Moody Blues приобрели в удобоваримости, столько же потеряли в оригинальности – теперь они звучали банально.

В следующее десятилетие группа наживалась на своей долговечности, не только выпуская пакеты лучших хитов, но и активно выступая с живыми концертами. Их напыщенность лучше всего передается с Колорадским симфоническим оркестром. Под открытым небом, в глухом амфитеатре Red Rocks их лучшие песни звучат, как поп-Вагнер, что, впрочем, возможно, и было их целью с самого начала.

Из "Нового путеводителя по альбомам журнала Rolling Stone" 2004 года.