Экзотичность в русской музыке: произведения Римского-Корсакова, Бородина и Балакирева.

Бесчисленное количество поэтов, художников и музыкантов девятнадцатого века были очарованы Востоком, представлявшимся им волшебным царством снов, красок и тепла, экзотических приключений и ярких страстей. Ориентализм в русской музыке, как и в других искусствах и других странах, имел мало общего с действительностью. Это был художественная условность, частично вызванная к жизни поисками некоего далекого идеала, частично спровоцированная имперскими идеями того времени: вовсе не случайно расцвет прекрасной русской музыки, случившийся в середине 19 века, совпал по времени с расширением Российской империи на юг и восток, в исламские страны.

Из территорий, поглощенных Россией, больше всего привлекал Кавказ. Великолепные горные ландшафты со стремительными реками и нависающими ущельями не могли не вызвать восхищения в тонкой душе Милия Балакирева, странного, блистательного и деспотичного лидера молодых композиторов (в числе которых были Римский-Корсаков, Мусоргский и Бородин), собравшихся вместе в 1860-х с твердым намерением создать настоящий национальный стиль в русской музыке. "Исламей", обозначенная как "восточная фантазия для фортепиано", была написана в 1869 году после третьей поездки Балакирева на Кавказ. Сначала он считал ее зарисовками для большой симфонической поэмы, крутившейся у него в голове уже в течение нескольких лет, но оркестровое произведение, названное "Тамара" (по поэме Лермонтова), возможно, лучшее произведение Балакирева, не появилось до 1882 года, а к тому времени фантазия "Исламей" уже стала знаменитой, в том числе и тем, что требовала виртуозного исполнения. В 1907 итальянский композитор Альфредо Каселла аранжировал ее для оркестра, а оркестровка Ляпунова (любимый ученик Балакирева в его последние годы) был сделана в 1912, через два года после смерти Балакирева. Помог в ее создании благотворительный концерт в Мариинском театре в Санкт-Петербурге. Хореограф Фокин хотел представить часть балета, основанного на "Шехерезаде" Римского-Корсакова, но вдова композитора возражала, и он остановил свой выбор на "Исламее" в аранжировке Каселлы. Ляпунов тоже поначалу возражал против использования музыки своего учителя для балета, но потом смягчился и написал собственный вариант аранжировки. Она во многом следует традициям самого Балакирева, передавая очарование и экзотическую ритмическую энергию оригинала, добавляя к ней смелых оркестровых оттенков и богато используя ритмы. Бородин никогда не был профессиональным музыкантом, и удивительно, что он сочинил так много музыки в коротких промежутках между другими занятиями: научными, административными, образовательными и филантропическими. Симфоническая картина "В Центральной Азии" (как Бородин назвал свое произведение) была написана как часть серии славиц к двадцатипятилетию восхождения на престол царя Александра II. В ней показана встреча Востока и Запада, и вот что было написано в либретто:

"В тишине унылой среднеазиатской пустыни впервые раздаются звуки тихой русской песни. Вдалеке мы слышим приближающихся лошадей и верблюдов, а также грустную восточную мелодию. Посреди безграничной степи возникает караван, сопровождаемый русскими солдатами, и продолжает свой долгий путь без страхов и опасений, находясь под защитой грозных завоевателей. Он медленно исчезает вдали. Спокойные песни победителей и побежденных гармонично переплетаются, эхо от них еще долго висит в воздухе".

Если говорить музыкальным языком, бескрайние просторы степи передают высокие скрипки, русскую песню – кларнет, приближение каравана – пиццикато альтов и виолончелей, а восточная тема озвучена английским рожком. Хотя обе темы характерны для народной музыки, Бородин тщательно обработал их, с тем чтобы они в конце концов объединились. "Шехерезада" Римского-Корсакова написана в 1888 году по мотивом самого известного сборника восточных сказок "Тысяча и одна ночь", известного также под названием "Арабские ночи". Римский-Корсаков предпослал своей партитуре следующий комментарий:

"Султан Шахрияр, убежденный в неверности женщин, поклялся убить каждую из своих жен после единственной ночи с ней. Но Шехерезада спасла свою жизнь тем, что развлекала его сказками на протяжении тысячи и одной ночи. Султан, одолеваемый любопытством, откладывал ее казнь день за днем и в конце концов отказался от своего кровавого обета. Много чудес открыла Шехерезада Шахрияру. Для своих сказок она брала стихи поэтов и слова народных песен и смешивала воедино сказки и приключения".