http://www.kommersant.ru[/url]]Широкие взгляды на джаз
"Ведущая джазовая группа Европы" — так аттестуют трио шведского пианиста Эсбьорна Свенссона в пресс-релизах. Это характеристика довольно смелая, но в целом верная. Забавно, что самым смелым словом здесь является не "ведущая" — как известно, E.S.T. до сих пор единственный европейский ансамбль, попавший на обложку авторитетного американского джазового журнала Downbeat. Гораздо больше вопросов вызывает слово "джазовая" — сложно сказать, является ли то, что играет трио, джазом. Во всяком случае, лидер ансамбля не устает повторять: если это и джаз, то какой-то другой, не такой, к которому все привыкли. И дело не только в том, что музыканты всячески изменяют звучание своих инструментов, то же прижатие струн рояля мы в джазе уже видали.

Собственно говоря, с традиционным джазом трио роднит инструментальный состав (рояль, контрабас, барабаны), иногда последовательность соло, да, пожалуй, и все, потому что, как опять же отмечал сам Свенссон, импровизацию можно найти и в другой музыке. Мелодии, которые он сочиняет, нередко похожи на самые настоящие поп-песни и не случайно соперничают с последними на радио и в хит-парадах. Контрабас Дана Берглунда, пропущенный через "примочки", порой звучит как в металлической группе. А иногда музыка трио становится неотличима от погружающего в медитативное состояние клубного эмбиента. Даже вид у участников ансамбля какой-то неджазовый — майки-футболки, бритые головы. И играют они вместе больно долго для джазового состава — уже больше 15 лет.

Наиболее близки джазовой традиции в дискографии трио первый альбом и "Winter In Venice" 1999 года. Но и в них слышно влияние самой разной музыки — от рока до этники. Свенссон говорит, что его трио играет просто хорошую музыку для людей, готовых ее слушать. Среди тех, кто повлиял на него, он выделяет, в частности, классических композиторов — от Баха до Рахманинова, джазового пианиста Брэда Мелдау и группу Wilco, играющую на стыке кантри и альтернативного рока. А вместе с трио выступал разносторонний джазовый гитарист Пэт Метини и записывался шведский кантри-рокер Николай Дюнгер.

Заметим при этом, что ансамбль практически не отходит от раз выбранного инструментария. Пианист имеет немалый опыт работы с синтезаторами, а контрабасист — с бас-гитарой, однако трио пока предпочитает экспериментировать в рамках уже имеющейся акустической картины. Просто подобно тому, как Kronos Quartet разрушил привычное представление о струнном квартете и стал играть любую музыку — от архаических народных песнопений до построка, шведское трио смогло выйти за рамки стандартного камерного джаза. Правда, в отличие от американцев шведы исполняют все больше свой собственный материал — пьесы, сочиненные Свенссоном и разукрашенные приемами контрабасиста Берглунда и ударника Магнуса Острема. Композиции с их последнего студийного альбома "Tuesday Wonderland" поистине завораживают, здесь есть все — от прелюдии в духе европейского романтизма до почти что дискотечного транса.
Григорий Дурново

Концертный зал имени Чайковского, 30 мая, 19.00

http://www.kommersant.ru[/url]]Шведы ошиблись залом
Esbjorn Svensson Trio выступили в Москве

В Концертном зале имени Чайковского выступил шведский коллектив импровизаторов Esbjorn Svensson Trio. ЛЕВ Ъ-ГАНКИН задумался, в какой степени к этому трио применим термин "джазовое" и насколько верным был выбор площадки для концерта.

Музыку Esbjorn Svensson Trio (E.S.T.) мало что роднит с консерваторским академизмом, а по имиджу группа выделяется даже на фоне джазменов, в которые их принято записывать. Пианист Эсбьерн Свенссон, сев за рояль, моментально вызвал ассоциации с мультипликационным злодеем: голова склонилась к клавиатуре так, что нос едва не задел пюпитр, на лице возникали гримасы одна страшней другой, пальцы по-паучьи бегали по клавишам. Казалось, что господин Свенссон не музыку играет, а прямо на глазах зрителей готовит какое-то колдовское варево, помешивает его в котле, плотоядно причмокивая и тихо ухмыляясь каким-то своим тайным замыслам. Под стать ему был и контрабасист Дан Берглунд — вовсе вылитый Фантомас. Разве что барабанщик Магнус Острем выглядел в этой компании живым человеком, но и он, исступленно запрокинув голову и прикрыв глаза, словно бы принимал участие в языческом ритуале. Щеточки в его руках отчаянно скребли по малому барабану, будто в тщетных попытках хотели умилостивить некое древнее скандинавское божество.

Отзвучала открывшая концерт нервная, скоростная композиция "Eighthundred Streets By Feet", и группа практически без передышки заиграла "The Goldhearted Miner". Тут-то и стало ясно, на каких основаниях альбомы E.S.T. регулярно светятся в европейских поп-музыкальных хит-парадах. Эта сентиментальная мелодия, если положить ее на электронный бит и приправить расхожими аранжировками в стиле нью-эйдж, идеально подошла бы какому-нибудь хип-хоперу. Скупой инструментарий — рояль, контрабас, ударные — придавал даже самым слащавым балладам E.S.T. прохладную нордическую красоту, но все же в зале Чайковского в этот вечер в голову не раз и не два приходило словосочетание "coffee table music".

Зал был заполнен максимум на две трети. Присутствовавшие завсегдатаи, гости всех концертов в зале Чайковского, остались к филигранному фортепианному джазу E.S.T. явно равнодушными и покинули зал, не дождавшись даже первого протокольного "spasibo" от Эсбьерна Свенссона, произнесенного им ближе к середине концерта, к слову, без малейшего акцента. В уютном клубном антураже E.S.T. смотрелись бы куда более уместно, к тому же в клубе процент случайной публики был бы наверняка намного ниже. Почувствовав, что атмосфера концерта не вполне соответствует антуражу зала, музыканты и поредевшая к этому моменту аудитория попробовали в меру своих скромных возможностей это несоответствие сгладить. Прямо на занавес стали проецировать видеоряд, сводившийся в основном к крупным планам изящных движений рук Эсбьерна Свенссона, а зрители, презрев академический этикет, принялись в кульминационные моменты стихийно аплодировать. Таким образом, некоторую скованность, сопутствовавшую началу выступления, удалось совместными усилиями преодолеть.

Впрочем, полноценный контакт между музыкантами и публикой удалось наладить только в финале концерта, когда господин Свенссон неожиданно заиграл броский регтайм, а барабанщик Острем стал хлопать в ладоши, недвусмысленно призывая аудиторию последовать его примеру. Вскоре зал заполнился ритмичными хлопками, под аккомпанемент которых фортепиано и контрабас устроили последнюю в этот вечер виртуозную инструментальную оргию. Досадно, что этот момент тотальной гармонии между происходящим на сцене и в зале наступил только в самом конце полуторачасового сета.