Роза без шипов: Гимны Деве Марии

Введение
'Запертый сад - сестра моя, невеста ...'
Песня Соломона 4: 12

Hortus conclusus, закрытый сад, так увековечено в Песне Соломона, или Песни Песен, со средневековых времен, используется как представление Марии, вечной девы. Предполагается, Матерь Божья есть Невеста, к которой обращаются в Песне Соломона, символизируя любовь между Христом и его Церковью. Цветы давно связывают с Девой Марией. Одна малоизвестная легенда, действительно, считает, что ее жизнь началась от цветка. Поскольку Мария - непорочно зачатая, какое-то объяснение должно было быть найдено для разъяснения, как Анна и Иоаким на самом деле произвели свою дочь, которая была свободна от всевозможных пятен первородного греха. Кто-то разрешил эту проблему, постулируя, что Анна зачала, вздыхая запах розы.

Роза в особенности должно была стать цветком Марии, поскольку она - безгрешная 'роза без шипов', и Розарий (слово произошло от rosarium, или 'венок из роз') – формально известный как 'Розарий Пресвятой Девы Марии' (Розарий – венок, сплетенный из молитв и размышлений, см., например, прим.пер.). Лилия - другой цветок, самый популярный при упоминании Марии, учитывая традиционную смысловую чистоту цветка, и действительно редкая картина Благовещение Гавриила, в которой лилия не присутствует. 'Сады Девы Марии' по-прежнему популярны, и так как очень много других цветов, связанных с Девой Марией, эти сады могут быть столь же различны, сколь и восхитительны. В дополнение к 'Слезам Нашей Царицы Небесной (лилия долины), 'Наперстки Нашей Царицы Небесной (наперстянка), и менее образное 'Золото Марии' (ноготки), некоторые из более причудливых названий, доступных изобретательным садовникам включают 'Ночной Чепец Царицы Небесной',' 'Сережки Нашей Царицы Небесной', 'Молочные Капли Царицы Небесной', и 'Небольшие Черпачки Нашей Царицы Небесной' (кентерберийский колокольчик, фуксия, вифлеемский шалфей и цикламен, соответственно).

Западная традиция не говорит нам фактически ничего о жизни Марии; для ее истории мы должны обратиться к восточным ортодоксальным и коптским традициям, так же как апокрифическим источникам, типа псевдоевангелий и протоевангелий от Иакова, и также к Корану. Из этих источников, мы узнаем, что Гавриил посетил Марию еще раз в конце ее жизни, для подготовки ее к смерти (обычно упоминается как ее Dormition, или 'усыпание', потому что она умерла очень тихо). Связавшись через мистическое видение, ученики собрались со всего света у кровати Марии в доме Иоанна Евангелиста, но Фома появился тремя днями позже. Когда он отправился с другими учениками посетить ее могилу, они обнаружили, что Мария, как и ее Сын, были вместе приняты на Небеса.

Однако могила не была пуста. Она была заполнена розами и лилиями.


Роскошная Драгоценность (Splendid Jewel)
Детство Стивена Поласа было заполнено музыкой, поскольку оба его родителя были музыкантами любителями (Полас с нежностью рассказывает, что он вырос, слушая как отец 'импровизирует на органе с трубами'). Он стал одним из самых заметных композиторов Америки, в особенности признанный за чуткое вокальное письмо, красиво соответствующее требованиям и голоса, и поэзии.

'Роскошная Драгоценость' - лауда (гимн, прим.пер.) четырнадцатого века, найденная во флорентийском Лоуарии, ее представили вниманию современников впервые в конце девятнадцатого столетия в работе Фридриха Людвига. (К сожалению, хотя имеется несколько сборников лауд, только в двух есть некая музыкальная нотация – в Лоуарии из Флоренции и Лоуарии из Кортоны). Лауды первоначально исполнялись нищенствующими священниками последователями Св. Франциска Ассизского, которые внушал своим приверженцам идти и проповедовать, и петь восхваления Богу (laudes Domini – гимны Пастырю). Поскольку лауды были на просторечном итальянском языке, а не латинском, они обладали непосредственностью, привлекая народ к непосредственному участию в религиозном обряде, тогда как формальные церковные службы в то время были в значительной степени представлены священниками, исполняющими литургию от имени своих прихожан на латинском. Ранние лаудези процессии, петляли по городским улицам, часто включая искупительное самобичевание и ритуальные бичевания в дополнение к пению, и эти процессии играли большую роль особенно в ритуалах Страстной недели. С развитием обычаев, позднее лаудези компании формировались из оплачиваемых музыкантов. Флоренция в особенности была активным центром, где лауды становились более напыщенными и технически сложными.

Полас передает средневековый аромат в своем сочинении на основе древнего текста с существенным использованием вокальных линий, звучащих распевными унисонами или квартами и квинтами, фактуры которые он затем утепляет своим гармоническим языком.


Гимн Деве Марии (A Hymn to the Virgin)
Бенджамин Бриттен написал Гимн Деве Марии, одну из самых ранних из своих пьес, и свою самую раннюю духовную пьесу, однажды днем в 1930, когда ему еще не было семнадцати. Не имея нотной бумаги в школе, он рисовал нотный стан в обычных тетрадях, что не доставляло ему никаких затруднений. В течение всей своей жизни, Бриттен продолжает сочинять за столом, отмечая в среднем возрасте, что у него ' в воображении обычно музыка была полностью закончена до прикладывания карандаша к бумаге'. Возможно было неизбежно, что композитор родившийся в день Св.-Цецилии никогда не будет ограничен потребностью в фортепьяно!

Язык его сочинения, написанного на основе этого анонимного макаронический текста, датируемого приблизительно 1300 годом, разделен между двумя антифоновыми хорами, объединяя их в заключительной строфе. Текст содержит косвенную ссылку на известное средневековое метафору о счастливом совпадении, что 'Ave' ('приветствие') читает как 'Eva' ('Ева'); таким образом, Гавриил, приветствуя в Благовещение Марии новостью, что она должна родить Спасителя человечества, полностью отменяет проклятие Евы. Бриттен сохранил пожизненную нежность к этой юной пьесы, так, что она была одна из пьес, исполненных на его похоронах.

Три латинских мотета (Three Latin Motets)
Сесилия Мак-Дауол изучала музыку в университетах Эдинбурга и Лондона, получив дальнейшее обучение в известном Музыкальном Тринити Колледже в Лондоне. Ее работы встретили теплое вниманием во всех жанрах, но особенное признание она получила за чуткое отношение к тексту.

'Ave, Regina' и 'Regina caeli' является двумя из четырех антифонов Девы Марии  древней Церкви. 'Ave, Regina' поют, после Вечернего богослужения, от праздника Представления до четверга Страстной недели. (праздник Очищения, отмечая день, когда Мария пришла в Храм, для очищения после родов, празднуется так же как праздник Представления; так случилось, что когда Симеон принял младенца Христа и сначала произнес 'Nunc dimittis'. Также имеет праздник Представления связанный с собственным именем Марии, знаменующим день, когда в возрасте трех лет родители принесли ее для освящения и посвящения священниками в Храме; здесь она оставалась до своего брака, общаясь ежедневно с ангелами исступлёнными видениями.) 'Реджина caeli' является пасхальным антифоном, предписанным, для рассказа, после Вечерни, между Святой субботой и субботой после Троицы. Согласно Золотой Легенде, средневековому собранию чтений о святых Якова Воррагинского, ее текст представлен нам Римским папой Григорием Великим (590-604): он шел босиком в процессии одним Пасхальным утром и услышал ангелов, поющих первые три мелодические линии, это его так тронуло, что он добавил заключительную линию, 'Ora pro nobis Deum, Alleluia' (Молись за нас Богу, Аллилуйя). В этой письменной форме, оба антифона были впервые записаны в двенадцатом столетии.

Теплота и необузданность Мак-Дауоловской Ave, Regina сопровождается западающей в память Ave, Maria для женских голосов. Музыка Regina caeli акцентирована величественными хоровыми опорами повторяющихся 'Alleluias', обрамленных возбужденными танцевальными пассажами.

Роза без шипов (A Spotless Rose)
Герберт Хоуэллс, один из наиболее уважаемых английских композиторов двадцатого века, писал музыку во всех жанрах, но известен главным образом своей многочисленной хоровой музыки, а точнее духовной музыкой, большая часть которой была написана для определенных соборов или хоров. Хотя большинство его больших сакральных пьес были написаны в конце его карьере, он сочинил A Spotless Rose, на текст четырнадцатого века, посвященный Марии, когда ему было за двадцать, посвящая работу своей матери. Отличная иллюстрация его оценки собственного композиционного стиля: 'я думаю полифонически, в мелодических линиях'. Ее непринужденное миролюбие находится в удивительном контрасте с обстоятельствами создания: Хоуэллс сидел в своей спальне, наблюдая шумящие вагоны поезда, при переводе с одного пути на другой на железнодорожной сортировочной Мидленд.

Две пьесы Марии (Two Marian Pieces)
Хавьер Бусто вначале получил медицинскую степень в Университете Вальядолида до обращения своего внимания на музыку. Хотя реально и получил некоторые формальные знания по дирижированию от Эрвина Листа, как музыкант, он в значительной степени состоялся самоучкой. Он основал несколько награжденных призом хоров, и его композиции стали стандартными в репертуаре.

Антифон заутрени 'Ave, Maria' является одной из самых молитв церкви, первоначально найденный в Liber antiphonarius Св.-Григория, одного из только двух римских пап, названных 'Великим' (Лев I - другой). Окончательно кодифицированным в существующей форме папой Пием V в 1568, и главным образом связан с праздником Благовещения и Непорочного зачатия. Гимн вечерни 'Ave, maris stella' впервые появляется в рукописи девятого столетия в швейцарском аббатстве, и связан с праздниками Девы Марии, к которой обращаются здесь с иным из ее обычных имен, Звезда Моря.

Музыка Басто Ave, Maria - обходительная небольшая драгоценность, простая и безмятежная. Наоборот, Ave, maris stella производит более гармоничное впечатление, поразительно заполненная тонкими диссонансами. Захватывающее и довольно зловещее соло сопрано, которое сплетает  свой путь через всю пьесу, вдохновлено контурами древней литургической мелодии.

Три литургических мотета (Three Liturgical Motets)
Хили Уилен, знаменитый канадский композитор (фактически лондонец, перемещенный в Торонто в возрасте тридцати трех лет), написал теплую романтичную музыку, под влиянием нескольких великих, но как-то не совсем сочетаемых, привязанностей: оперы Вагнера, грегорианская монодия, и полифония ренессанса. В течение сорокасемилетнего срока его пребывания в качестве главы кафедры Теории в Консерватории Торонто (теперь Королевская Консерватория Музыки), и как органиста в Церкви Св.-Марии Магдалины (после, короткой, неподходящей работы в 'низкой' церкви, соборе Cв.-Павла, на улица Блур), он предъявлял стандарты к исполнению и композиции литургической музыки, которыми были приняты и распространены всюду по Северной Америке, в то время, как его церковные службы стали популярными туристскими местами. Его прекрасные Liturgical Motets (мотет церковное песнопение, прим., пер.)находятся среди самых известных его пьес. Три, из которых представлены здесь и посвящены Деве Марии. Их тексты происходят от Респонсория восьмого века церковной службы нашей Царице Небесной и от Песни Соломона.

Электа (Electa)
Джин Бельмонт Форд, композитор, обосновавшаяся в Канзас-Сити, долгое время является любимецей Чарльза Браффи и его хоров, выступающих увлеченными сторонниками ее работ. Она получила многочисленные звания Национального Вклада в Искусство, несколько раз получала Международный Приз Барлоу, а в 1990 получила Приз Люсьена Уилсена Национального Общественного Радио за Лучшую Новую Музыку. Видным наставником и первым пастырем ее музыки в печати был Элмер Изелер, основатель выдающихся Элмер Изелер Сингерс.

Electa заказана Хором Канзас Сити в 1995, привлекает различные литургические тексты, чтобы соткать гобелен восхваления Девы Марии. Редкая аранжировка Бельмонт Форд на всём протяжении включает басового барабана и одиночные литавры, создавая сопровождение, которое звучит временами властно, временами строго, в других случаях - победно. В открытии De profundis ('Из глубин'), мужской хор кротко молит о знамении божественной благосклонности. Женщины продолжают с энергией, почти требованием, Asperges me, Domine ('Окропи меня святой водой, O Боже'), которое расширяется в исступленное, призрачное изложение Кредо Марии, им отвечают два голоса соло, представляющие Бога и Святой Дух. Ave, dulcissima Maria ('Аве, милосерднейшая Мария'), которую Бельмонт Форд описывает как 'эйфористическую', написана теплым, богатым гармоническим языком, являющимся определенным признаком ее стиля. Искрящееся соло для Мэри открывает ликующий Magnificat anima mea ('Моя душа восхваляет Бога'), к которому присоединяется хор, спадая до преисполненного благоговейного страха шепота, описывая силу и милосердие Бога. Часть оканчивается замечательным музыкой 'Gloria Patri' ('Слава, Отче'), чье неожиданное эхо, объясняет Бельмонт Форд, предназначается соединять столетия от более ранних событий в Electa - когда Мария была выбрана - через эру литургического распева, к настоящему, вновь подтверждая бесконечную и постоянную важность проявления веры.

© 2008 Кэтрин Парк (Kathryn Parke)